Сотня историй о духах

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сотня историй о духах » Кайданы на новый лад » удон и порядок


удон и порядок

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Участники эпизода: Такахаши Торио, Аракава Томоэ
2. Место и время событий: Киото, дом Такахаши; 23 марта 2013 года
3. Краткое описание происходящего: мультижанровый эпизод. О дружбе, расставании и трогательном воссоединении - для любителей романтики. О том, как ограбить дом за семь минут - для ценителей бодрых афер. О множестве диковинных историй - для тех, кто никуда не спешит. О доброте и воспитании - для начинающих родителей. И о хомяке. Просто потому что все любят хомяков.

Отредактировано Arakawa Tomoe (2013-07-27 17:21:27)

+3

2

Как дети ждут подарка на Рождество, так Такахаши ждал своего дворецкого из булочной. Аракава всегда был себе на уме и сам решал, какие продукты требуются в дом, поэтому сейчас Торио мог только гадать с замиранием сердца. Будет ли это европейский белый хлеб с хрустящей корочкой, манящим запахом и нежнейшей мякотью, напоминающей смесь вспененного парного молока и утреннего воздуха? Или чёрный ржаной с крепким ароматом, чрезвычайно полезный, присыпанный кунжутом? Или - ан-пан, сладкий, со сложным, покоряющим соцветием вкуса в центре, где таится начинка из бобовой пасты, кунжутной или даже каштановой?
Такахаши размышлял об этом, улыбаясь и легонько поглаживая рельефные клавиши своей старенькой печатной машинки. Предполагалось, что он работает над книгой. Но у машинки сегодня было неподходящее настроение, она будто тоже задумалась о бесконечном множестве вариантов хлеба и о том, зачем ей эти думы. Не перестаёт ли она из-за них быть механическим прибором для печати текста? Не становится ли чем-то иным?
По крайней мере, Торио казалось, что она об этом задумалась.
"А вдруг Аракава купит молоко? Это было бы очень неожиданно". Взволновавшись, Торио решил закончить с книгой на сегодня и пойти прогуляться.

Вернулся он удивительно быстро для человека, который имеет привычку замирать у каждой уличной сценки и у каждого рекламного щита. С ним шло шестеро потрёпанных мужчин не самого законопослушного вида. Запущенное дружелюбие, с осложнениями, опять свело его с нуждающимися в помощи личностями.
- Заходите, не стесняйтесь, сейчас я поставлю чай. Ах, что вы, я сам справлюсь, не нужно!.. Ну, раз вы так желаете, то...
Непонимающим взглядом проводив скрывающийся в объёмном мешке чайник, Такахаши решил, что гости знают, что делают. Нетактично было бы сомневаться в этом, к тому же вид у них был очень решительным.
- Жаль, что господин Аракава сейчас отсутствует, он гораздо опытней в сервировке, чем я... а, вы сами? Хорошо, как пожелаете.
Беспрекословно отдав вазу с угощением, Такахаши предположил, что гостей наверняка ждут дома маленькие дети. Иначе зачем они вытряхнули конфеты в тот же мешок, а сверху бросили вазу и пересыпали диванными подушками?
Торио, как мог, старался не мешать гостям. И изо всех сил маскировал любопытство, но всё равно замечал в своих интонациях вопросительные нотки, нетерпеливые: когда же, когда? Когда ему расскажут что-нибудь невероятно интересное и ранее не слышанное им? Будет ли эта история поучительной или забавной, кончится ли всё плохо, хорошо или выразительной недосказанностью?
Застеснявшись своей нетактичности, он сбежал на веранду.
День выдался солнечным, тёплым. В такие дни небо кажется особо ярким в контрасте с кипенно-белыми редкими облачками. Воздух чист и дышит свежестью, словно весь он только что создан проснувшимися от зимней спячки деревьями. Словно кислород в нём особый, дающий больше сил и питающий тело с большей пользой.
Торио встал на пригретый солнцем пятачок земли, прерывисто вздохнул от переполняющих чувств. Весна, свет, душевные новые знакомые. А ещё Аракава вот-вот вернётся и принесёт хлеба. Или ан-пан. Или молока. В любом случае будет чудесно.
Нога ныла; Такахаши несколько раз переступил на месте, ища удобное положение. В конце концов он сбросил тапочек и поджал больную ногу, пристроив ступню на колено другой. Пристроил, улыбнулся мысли о том, что натура цапли неистребима, обхватил себя руками и замер. Со стороны поза могла казаться нелепой и неустойчивой, но стоять так он мог часами.
Ветер мягко ерошил волосы, качал свисающую ветвь персикового дерева, которая щекотала шею Торио нежными, новорожденными листьями. Такахаши было одурманивающе хорошо, словно солнечный свет заливал его не только снаружи, но и изнутри.
Тихая улыбка тронула его губы; она не была адресована кому-то, она просто выражала общую приязнь Такахаши ко всему окружающему пространству, удовольствие от обилия прекрасного и уверенность, что будущее сулит ещё больше таких моментов.
Двое гостей, отдуваясь, потащили через двор телевизор.

Отредактировано Takahashi Torio (2013-07-17 12:44:36)

+3

3

Киото – большой, современный город, но есть в нём несколько зачарованных местечек, в которых время, казалось, навсегда остановилось. Там собиралось древнее волшебство, там хранила свою магию природа. Одним из таких мест был дом ёкая, любящего играть в го.
За годы, прожитые бок о бок с восторженным Торио, Томоэ рассказал ему множество историй о своих прошлых жизнях, но ещё ни разу не обмолвился о том, что даже его свободолюбивой душе хотелось стать хранителем. К своему удивлению объект потаённого желания лис нашёл, когда встретил Такахаши. Его дом был чище любого храма и речь, конечно же, не о пыли. Когда же магическая связь, скреплённая мерным стуком «костей» по деревянной доске, сплела воедино судьбы двух ёкаев, лис обрёл то, что должен был сохранить. Вопреки неистребимой наивности огненной цапли.
Дом постепенно наполнялся мягким светом утреннего солнца. Пылинки танцевали в воздухе, сверкая в золотистых лучах. Аркава неслышно брёл по дому, безмолвно здороваясь с каждым уголком, одаряя вниманием. Распахивал тяжёлые шторы, впуская утро, инспектировал все поверхности на предмет загрязнённости. Прежде, чем войти в очередную комнату, легонько постукивал костяшками пальцев по двери, даже если та была открыта. В своём утреннем променаде по тщательно оберегаемым помещениям дворецкий неизменно дымил сигаретой, пепел срывался и под действием гравитации устремлялся вниз, но бесследно исчезал, не долетая до пола. Завершив ритуал приветствия, Томоэ извлёк из заднего кармана брюк блокнот с перекидными листами и сверился со списком покупок. В доме Такахаши не было холодильника, лис выставил его за дверь сразу же, как только вступил в должность.
«Только свежая пища может быть съедена в этом доме», - сказал он тогда и с тех пор не изменял своему правилу. Со временем даже обустроил небольшую запруду во дворе за домом, занялся разведением карпов и форели. Овощи и фрукты тоже по большей части предпочитал выращивать сам. Если с чем из хозяйственных дел у Томоэ и сложились сложные отношения, так это с выпечкой. Поэтому свежий хлеб лис приобретал в пекарне, в нескольких кварталах от дома. Аракава не любил уходить надолго, оставляя своего хозяина одного, это всякий раз заканчивалось неприятными инцидентами, ибо в своём человеколюбии Такахаши был неисправим.
Томоэ и Торио довольно часто могли не пересечься ни разу до завтрака. Зато аромат свежего чая, запах сдобы и сладкого омлета с овощами выманивал цаплю из воздушного мира его воображения. Ласково погладив по макушке каменное изваяние лиса у порога, Аракава отправился за покупками.

Не сказать, что лис был так уж удивлён, встретив на пути домой телевизор Торио в сопровождении двух незнакомых мужчин.
— Уже уходите? Так быстро? — мягко улыбаясь, Томоэ настойчиво оттеснял грабителей обратно, на место преступления.
В прихожей дворецкого встретили полиэтиленовые мешки, из одного выглядывала знакомая диванная подушка. Сгрузив пакеты с хлебом на столик, Аракава очень приветливо и крайне угрожающе оскалился.
— Господин Такахаши, — громкий голос разнёсся по дому, шорохи и звяканье в гостиной стихло. — Вы не предупреждали, что к завтраку прибудут гости. Как хорошо, что я взял несколько этих мягких французских булок, на всех хватит.
Под взглядом дворецкого, который не внушал никаких надежд на счастливое будущее, любители лёгкой наживы поволокли все вещи обратно, получив грозную установку расставить всё по местам и, не дай боги, ошибиться с расположением хотя бы на сантиметр.
Подцепив из мешка чайник, Аракава приказал всем собравшимся не покидать дом до тех пор, пока он им не разрешит, и вышел на веранду.
Тёплый ветер, запах молодой листвы, бегущие по яркой лазури неба облака… и цапля с безмятежной благодатью во всё лицо. Томоэ пристально поглядел на Торио. Сказать хотелось многое, но на этот раз лис промолчал.
— Они рассказали свои истории? — только спросил Аракава.
Птица опустилась на ветку персикового дерева, в чайнике активно зашкреблись.

Отредактировано Arakawa Tomoe (2013-07-28 16:18:24)

+2

4

"Именно так я начал бы свою историю, если рассказывал бы её кому-нибудь вроде себя, - подумал Торио. - Именно так: "Я стоял на одной ноге под персиковым деревом, стараясь не ёжиться от щекочущих шею опадающих лепестков, чтобы не обидеть растение. Из дома на меня укоризненно, но понимающе глядел чёрный лис. Я был счастлив, как никогда, и в то же время - как всегда был, ведь вечен персик, вечен чёрный лис, вечен я в своём счастье..."
Мысленно завершив абзац, Торио помахал Аракаве. Так машут из окна поезда, не зная, что сказать. Персик сыпанул за шиворот целый ворох нежных, розовых даже на ощупь лепестков, пахнущих скоротечностью и непобедимой надеждой в перерождение.
- Рад, что ты вернулся, Томоэ. Я ходил тебя встречать, - этими словами Такахаши одновременно выразил свою ненужную, но неистребимую заботу о свободолюбивом кицунэ и объяснил, откуда в их доме объявилось шестеро посторонних. Будь его дворецким кто-либо другой, Торио взволновался бы - он действительно не предупредил о гостях. Но Томоэ явно относился к радушным и гостеприимным существам - Торио не раз видел его мягкую улыбку, выражающую искреннюю радость, когда тот заставал незнакомцев. Не раз видел - и всегда преисполнялся тихого, затаённого восторга: насколько же ему повезло. Томоэ снисходительно относился ко всем причудам хозяина, мастерски управлялся с любой работой по дому, божественно готовил и рассказывал самые полнокровные, самые яркие истории, какие только могут быть.
В пруду плеснула рыбина; радужный бок сверкнул на солнечном свету, ударил по воде сильный хвост, рассыпая соцветье расходящихся кругов. Взгляд так и прикипел к успокаивающейся, смягчающейся глади пруда.
- Они как раз собирались, - примирительно сказал Торио, не отрывая глаз от озерца. Надёжно запрятанная в сердце дома шкатулка с перьями полыхнула голубоватым пламенем.
Как давно он не ловил рыбу... Пожалуй, уже полвека. Интересно, так ли это приятно, как слушать рассказ подростка о том моменте, когда он был героем? Уже и не вспомнить.
Ускользающе улыбаясь, Торио направился к пруду. Тихо, без шороха ткани и движения воздуха, присел на камень, окунул ладонь в воду. Холод окутал руку, но щадящий, смягчённый весенним погожим днём и атмосферой добродушия, разлитой вокруг. Торио прикрыл глаза, огладил воду, пропуская её меж пальцев и каждым биением пульса выражая ей свою любовь.
- Ты правда купил французский хлеб, мне не послышалось? - негромко спросил он.
Тягучая прохлада воды, припекающее юное солнце - контраст между температурами держал каждый нерв на взводе, на пределе напряжения, на максимуме чувствительности. Торио ощущал, как на глубине пруда движется огромная рыбина вдохновения. И мысли о мягкой хлебной сердцевине, о загадочных запахах, что принёс с собой Томоэ, о гостях, их историях и начищенном чайнике в руках Аракавы - все они входили в резонанс с её подводной жизнью.
Слова сами собой возникли в груди, они нетерпеливо подрагивали, прося оформить их, запечатлеть. Зафиксировать в вечности - или хотя бы её отрезке. И не хватало крошечной малости для того, чтоб задумчивое настроение печатной машинки перестало быть помехой. Какой-то отправной точки, какого-то мельчайшего ощущения.
- Томоэ, подойди ко мне, пожалуйста, - попросил Торио. Он всё ещё не открывал глаз, боясь спугнуть момент. Одна рука оставалась в воде, другая - поднялась навстречу Томоэ, обвела его локоть - уклончивый шёпот ткани, предугадываемая под ней тёплая кожа, шелест соприкосновения. Сжав меж пальцев запонку, Торио чётко, безошибочно понял - да. Именно этого ему не хватало.
И замер, смакуя ощущение абсолютной правильности всего дня, осмысленности каждой детали, идеального созвучия между своим ощущением и вселенской гармонией - той самой, что рождает истории. Прикосновение к Аракаве стало той точкой, что необходимо было поставить в мысленном изложении текста, прежде чем записать его вживую. И не было ничего важнее рельефного узора запонки. Торио знакомился с ним, отпечатывал его на подушечках пальцев, легонько обводил ногтем. Потом он извинится и будет очень смущён, сейчас он нуждался в этом и не мог иначе.
- Расскажи об этих запонках. С ними связана какая-нибудь история?
Не выпуская рукав Томоэ, он принялся выводить иероглифы прямо на влажном песке. Писать было неудобно, написанное не имело ни шанса на долгий век, но это так подходило моменту.

Отредактировано Takahashi Torio (2013-09-02 21:34:36)

+1

5

Птица взмахнула крыльями и взлетела в лазурное небо, ветер невесомо коснулся цветущей кроны дерева, лёгким дуновением растянул в воздухе гирлянду из лепестков. Тёмный силуэт в ярком свете утра выглядел мечтательно, нездешне. Томоэ всегда думал, что принадлежит миру людей в гораздо большей степени, нежели его пернатый друг. Торио нравилось быть частью чужих жизней и историй, но волшебный сказочник, тончайшими нитями вплетающий в ткань событий рассказанные воспоминания, был слишком неосязаем и светел для этого мира.
Тихий, сотканный лишь для двоих мир иногда посещал незваный гость. Представившись Вдохновением, он всецело завладевал вниманием Такахаши, уводя мечтателя ещё дальше от той жизни, в водоворот которой некогда огненная цапля хотела нырнуть острым клювом.
― В следующий раз вы просто можете пойти со мной, ― Аракава всякий раз беспокоился, когда Торио взбредало в голову покинуть защищённые магией лиса границы дома. Мир, в который однажды ступили ёкаи, покинув родные места и священные территории, с тех пор очень изменился, переполнился смертельно-опасными сюрпризами. Наивной цапле не следовало сталкиваться с разрушительной действительностью. Впрочем, Такахаши был настолько непробиваемо добр, что, по всей видимости, мог заражать своей добротой окружающих. Томоэ прислушался к сосредоточенно наводимому в доме порядку. За один сомнительный визит перевоспитать профессионалов своего дела, было, конечно же, затруднительно, но определённые коррективы в их мировоззрение сия встреча определённо внесла.
― Свежайший французский хлеб, ― лис не любил принижать достоинства пищи. ― С хрустящей корочкой. Ещё десять минут назад он румянился в печи.
Спустившись к пруду следом за Торио, Аракава остановился в паре шагов позади него, по правую руку. Такахаши, как всегда, когда на него находило вдохновение, завораживал своими хаотичными передвижениями, спонтанными действиями и словами, произнесёнными, будто заклинания. Взгляд Томоэ скользил по прозрачной поверхности водной глади, отмечая неподвижность тонких пальцев Такахаши и юркие перемещения рыб. Плеск, брызги, радужно сверкая в лучах солнечного света, взлетали и опадали на траву, словно драгоценные капли. Иногда Аракава начинал думать, что время, проведённое в компании учёной цапли, когда-нибудь сделает поэта и из него.
Откликнувшись на просьбу Торио, Томоэ сделал шаг навстречу взметнувшейся руке. Не смотря на то, что за столько лет лис успел привыкнуть к странностям своего удивительного друга, тот всё равно умудрялся заставать своего дворецкого врасплох. Не дёрнувшись, не шелохнувшись, Аракава молча наблюдал за манипуляциями Такахаши. Пытался найти в этом действе смысл, понять, что оно значит для Торио. Возможно, Томоэ всегда был для Такахаши универсальной деталью паззла, благодаря которой все картины складывались удивительно гармонично. Строгий и собранный в сегодняшней своей ипостаси, Аракава не двигался, боясь прервать ту нить очередной истории, что обвилась вокруг запонки.
― Наверняка в памяти этих запонок хранится не одна интересная история, но мне они их не поведали. С последним их хозяином я не успел познакомиться лично, поскольку нашёл их в шкатулке с булавками и швейным инвентарём, принадлежащей младшей дочке нашего пекаря. В тот раз, когда я ждал вишнёвый пудинг для вечернего десерта, юная Рёко сидела за прилавком и шила новую куклу для своей школьной подруги. Очень талантливая девочка, к слову. Так вот, она попросила меня найти подходящие «глаза» для своего нового творения и протянула ту самую шкатулку. Множество ярких, разных форм и материалов пуговиц ожидало меня под оловянной крышкой. Немало времени я тогда потратил, выбирая кукле глаза, которыми ей предстояло увидеть новый мир. Поиски мои всё же увенчались успехом. Сапфировые треугольники с перламутровыми бликами одарили куклу насмешливым, но добрым взглядом. Обрадованный, что моя находка пришлась по душе Рёко, я опустил глаза, собираясь закрыть шкатулку, но моё внимание привлекла пара запонок, лежащих на самой верхушке пуговичного холма. Рёко сказала, что видит их впервые, должно быть, так кукла благодарит за проявленное к ней внимание. Я принял подарок с благодарностью.
Аракава замолчал, глядя, как иероглифы, наслаиваясь друг на друга, покрывают мокрый песок.

+1


Вы здесь » Сотня историй о духах » Кайданы на новый лад » удон и порядок


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC